?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
"Миропорядок Тихого Дона и современность" - моя публикация в журнале "Посев" №3, март 2016 г.
afshir
Народный русский роман-эпопея «Тихий Дон» в глазах зрителей последних 57 лет памятлив тремя кинопрочтениями: классика советского кинематографа С.А. Герасимова (3 киносерии, 1958), отца и сына С.Ф. и Ф.С.Бондарчуков (7 телесерий, 1991 – 2006) и недавним телесериалом С.В.Урсуляка (2014-15). Первый фильм, ставший где-то хрестоматийным, привлекал национальную аудиторию своим традиционным реализмом, пиетическим по отношению к простому казачеству, былинной красотой героев-актёров, правдивостью изображения лихолетья гражданской войны на Дону, хотя и не избегл некоторой просоветской идеологизированности, чем впрочем, отличался и первоисточник – произведение дебютанта- писателя из народа М.А.Шолохова (сразу оговоримся, что идеологизация по Герасимову, - оценивая её незашоренно уже из другого времени и градуса культуры, - была умной, тактичной и безукоризненной по вкусу). Гламуризированная сага Бондарчуков на беду её авторов (отец снял сериал - сын смонтировал) создавалась в эпоху, когда русскоязычный советский кинематограф ускоренно трансформировался в иное вкусовое и стилистическое нечто - под голливудский зрительско-потребительский стандарт. Большому художнику С.Ф.Бондарчуку (чья преждевременная смерть в огромной степени связана с этой творческой неудачей) остаётся только искренне посочувствовать, что выпала ему судьба работать над своим американизированным киновоплощением именно в эпоху радикальных эстетических и духовных перемен в русском постсоветском искусстве.
… И, вот,14-серийное телеполотно С.В.Урсуляка, снятое на Дону, в тех же самых станицах, в которых разворачивались события 100 лет назад, с молодыми актёрами-соотечественниками - ровесниками героев шолоховского повествования, - снятое на российские деньги, «для народа», без явных голливудских цацек и примочек. Сериал показан в ноябре-декабре 2015 г. на многомиллионную аудиторию телеканала «Россия».
Современный зритель, во многом, за последние 25 лет, отравленный «генно-модифицированной» телепродукцией, пока молчит, обдумывает своё отношение к этой, столь нетипичной для сегодняшнего телепотребления культурной акции. Четверть века его, массового зрителя, приучали судить-рядить по верхам, о «за сколько снято? кто из звёзд? и какие спецэффекты забабаханы?», а здесь, крути-не-верти, предлагается задуматься о таких сверхвеличинах как НАРОД, СЕМЬЯ, ОТЧИЙ ДОМ, МАТЬ-ПРИРОДА, ТРУД НА ЗЕМЛЕ. Задуматься – и себя сегодняшнего, своих детей и внуков, почувствовать-примерить среди этих величинностей и первозданности.

Летом 2011 года поездом, в плацкартном вагоне, вдумчиво и не торопясь, после 18 лет отсутствия, я въезжал в родную мне Сибирскую глубинку. Без умысла, без какой-либо прагматичности разговаривал с соседями (что за люди ездят в России по плацкарте на большие расстояния, думается мне, объяснять не нужно?), интересовался их житьём-бытьём в постсоветской российской провинции.
Запомнилась степенная женщина с взрослыми детьми из малюсенького зауральского городка, которая на вопрос о её жилищных условиях (квартира, мол, у вас или дом?) с тихим достоинством и основательностью ответила мне: «На земле живём!». Именно так: не «выживаем», не «крутимся», не «боремся-воюем», не «революционизируем», не «разрушаем, а потом строим», - а ЖИВЁМ.…И – НА ЗЕМЛЕ. Сказано - как из прежней, далёкой, дореволюционной, моих бабушек жизни. Духом какой-то первичности, в которой даже затёртые в публицистике дачные шесть соток советского работяги с завода, клумба у подъезда, вынянченная заботливыми руками соседки-цветочницы, наполняются непроходящим, ветхозаветным смыслом.
Эту от корней мудрую женщину и её слова я вспомнил месяц назад, пристально рассматривая телесериал Сергея Урсуляка «Тихий Дон» по Михаилу Шолохову. Как бы визуально переосмысливая действительно первый в русской литературе подлинно народный, - с героями от сохи! - почвеннический великий роман, который я впервые прочёл в отрочестве, в 11 лет. Первый в моём детстве «взрослый» и масштабный.
Прежняя установочность советского мировоззрения подсовывала нам взгляд на события, разворачивающиеся на художественном полотне шолоховского произведения - взгляд на слом и разрушение патриархальной жизни казачества, - как на нечто неизбежное, а значит, - прогрессивное по отношению к предшествующему прошлому. Сегодня в результате эпохальных социально-культурных изменений в российском обществе мы заимели ту свободу восприятия и оценки, которая, с одной стороны, позволяет нам усомниться в этом, а с другой, … ставит весьма непростую задачу увидеть себя нынешних в зеркале времени столетней давности.
Судьба хлеборобской казачьей семьи Мелиховых, их сына Григория, на разрыв: с одной стороны, - «куда я без хозяйства, без детишков» (т.е. без того, к чему тебя уготовил Господь и мать-природа – Тихий Дон), а с другой стороны – бремя страстей человеческих (от физиологического дурмана лЮбой женщины, до – искушений большого мира, его дрязг и социальных водоворотов).
Каждое великое произведение литературы новая эпоха (в нашем случае, - 1-я четверть XXI века) призвана прочитывать через свой опыт, своими глазами, подкожно добавляя нечто от себя, от своих настроений, чувств и от .... "большое видится на расстоянии". Но и не только добавляя, а и - учась у прошлого, которое – смею верить! – с желанием и разумом нас породило, со святым упованием веря, что мы будем лучше, чем оно, чем наши деды-прадеды-отцы. Вера, что наши дети и внуки будут ЛУЧШЕ, чем мы, всегда окрыляла русского человека жить правильно и по совести. И здесь, обдумывая через кинопроизведение народное прошлое, невозможно не почувствовать его заветного призыва к нам - по-родительски строго и придирчиво посмотреть на своё настоящее.
Урсуляковское кинематографическое прочтение создало рубежный повод для разговора о том, как в XXI веке, в современной непочвеннической (некрестьянской) обстановке найти поучительную связь с неистлевшим, с неподдавшимся эрозии взбаламученных эпох из глубин обычной народной жизни столетней давности, которое имеет свойство быть вечным и счастливым для каждого человека вне суеты быстро-меняющихся времён. Вечным и счастливым, а значит, в высочайшем своём значении – полезным.
Интересно, чтобы ответил автор экранизации на такой дурацкий вопрос:
… Что, по его мнению, желали бы увидеть в романе-сериале миллионы современных российских зрителей, помешенные в первой четверти XXI века на успешности карьеры (от налоговых генералов и чиновных личностей - до топ-менеджеров и главных бухгалтеров), на потребительстве избыточных благ, гламурной безвкусной псевдороскоши, на обжорстве развлечениями и «отдыхом», длящимся у многих неделями? … Какая связь между русскими донскими хлеборобами-скотоводами-казаками и предельно далёкими от мира изначальной природы - от земледелия, от выращивания домашнего скота? - современными «специалистами» по управлению греховной и суетной сущностью человеческой? Ведь у героев шолоховского романа, в биографии их самих и их семей, никакой предрасположенности к "звездной судьбе" не было. Да и в потаённых мыслях они этакое для себя не держали. Пришедшие в современное сознание из неправославной культуры "успех", "успешность" были тогда вне понятий русского казачества в Донской глубинке…
Неужели автор сериала думал, что такому зрителю интересно это (да простят меня за прямоту люди Тихого Дона!) не всегда опрятное простонародье, которое ну, никоим образом, не ухом-не рылом, не может вызвать у современной гламуризированной публики (в XIX веке сказали бы – офранцуженной) ни желания подражать, ни - позавидовать – т.е. те чувства, которые предельно понятны стандартному, сегодняшнему восприятию?
Тогда что имело шанс заставить нас прозреть, уверовать в величинность молоденьких главных героев, Григория Мелихова, Аксиньи Астаховой, коих пружина богоданности и судьбы раскручивает от пучины физиологического захлёста до трагедии личностей шекспировского размаха? Из какой такой иных родящей жизни - эти люди? И чем та жизнь столь принципиально, в корне своём, животворяще разнится с жизнью сегодняшней?
……………………………………………………………………………………… Люди от земли, Григорий и Аксинья, натуры сильные и страстные, изначально, как говорит Писание, - от сотворения мира, назначены были жить в гармонии с природой, степью, конями, Тихим Доном, работой на пашне, с семьями своими, с детьми. Но испахабленная человеческими метаниями, своеволием и чуждыми этим началам представлениями ЖИЗНЯ лишила их этого права ... (Войны, кровавый делёж – да, но ведь не только они?). А, тем ни менее, - они живут! Не уносят их ветры-суховеи в чужие земли, к заморским берегам. И, когда приходит весна, - они пашут землю и сеют зерно в живородящую почву…
Задумайтесь: может быть, именно этим шолоховские герои и подлиннее, и алмазнее всяких там, которые не «на земле», богатых и изворотливых, белых генералов и большевицких начальников? Подлиннее и людей, завидующих и стремящихся к подобной "успешности" «вне земли».
Новая «нравственная нужда» из современного далёка заставляет нас иначе, более глубоко и с большей значительностью посмотреть на женщин-героинь второго плана – женщин-матерей, сберегательниц семейного очага и продолжателей мелеховского рода – жену Григория Наталью Коршунову и его мать Василису Ильиничну Мелихову. Даже отступничество с проклятиями Наталии от мужа – отца своих настоящих и неродившихся детей, даже согласие Ильиничны на брак дочери с убийцей её сына выглядят из разрушительного опыта семейных отношений наших дней роковыми и предсказательными.
Режиссеры-инсцениаторы народного романа С.А.Герасимов, С.Ф. и Ф.С.Бондарчуки, С.В.Урсуляк, а вслед за ними - читательский и зрительский мир считай почти век не придавали значения, не концентрировали внимание на том, как простые, незамысловатые люди земли Донецкой пахали, сеяли, жали, снова – пахали, снова - сеяли в 1914-17 годах масштабнейшей мировой войны - в пятилетие великой кровавой замятни гражданского раздрая и смуты, как ухаживали за скотиной, принимали на белый свет жеребят, телят и ягнят, холили их, как рожали своих ребятишек и поднимали их, и растили… И КАК НЕ МОГЛИ ОБОЙТИСЬ (даже в столь лихую годину!) БЕЗ ЭТОЙ БОЖЕСКОЙ РЕАЛИЗАЦИИ ПОЧТИ ЖИВОТНОГО, ДАННОГО ИМ СВЫШЕ ИНСТИНКТА: рожать, сеять, взращивать, оберегать, помогать, делиться обретенным со своими детёнышами и состарившимися немощными.
Эти люди, в отличие от большинства современных русских «продвинутых», безо всяких фигур речи - ЖИЛИ НА ЗЕМЛЕ и ПИТАЛИСЬ ЕЁ ПЛОДАМИ, осязательно «чувствовали» эту землю, в буквальном смысле являли с нею одно неразрывное целое. Единение с первозданным Миром и подлинное наслаждение от такой слияемости, - вот, что отличает шолоховских казаков и казачек от наших современников. Не заметить этой изначальности и не отдать тому должное для художника 1-й четверти XXI столетия, с точки зрения духовных макропроцессов, происходящих в Русском Мире, проигрыш и несоответствие той высотности, которую задала в истории культуры наша великая литература.
Мне думается, что для самого писателя-станичника Шолохова это было само собой разумеющимся, без нужды в дополнительной акцентации - наиважнейшим в его романе, в отличие от нас, которые как заблудившиеся дети утеряли к XXI столетию эту пуповинную связь и, будучи одержимы бездуховной гордыней завышенной самооценки, теперь неврастенично пытаются подменить изначальное - генно-модифицированным гламурным нечто, призванным подменить ГАРМОНИЮ БЫТИЯ ЧЕЛОВЕКА и ПРИРОДЫ на комфорт существования среди наштампованной множественной предметности от техноприроды, придуманной человечеством XX-XXI веков. Ну, а С.В.Урсуляку не хватило духовной мощи подняться над обманками и ложными фетишами уже нашей эпохи. Художник в нём оказался всего лишь режиссером, - не мыслителем.

Русский Мир стоит на пороге изменения своего духовно-внутреннего миропорядка, живородящим гумусом для которого являлось народное крестьянское большинство – более всех и образом существования, и своей деятельностью приближенное к миру первозданной земли и природы на ней. Теряя эту физическую основу основ нашего духа, нашей цивилизации, мы оказались на пороге её культурно-бытового, этнического, национального преображения. Русская деревня имеет огромные шансы лет через 20 оставаться таковою лишь по названию (Сознательно не касаюсь болезненности этого процесса). Мир Запада (Европы, Северной Америки, Австралии) стал эволюционировать в эту сторону на полвека раньше нас. Познание опыта полуторотысячелетней давности (Pax Romana) также ничего хорошего не сулит его новейшим последователям.
Читая широко распахнутыми глазами великие произведения русского духа из прошлого, мы сегодня должны отдавать отчёт о глобальном значении того родного и любимого – России, которую мы потеряли…
Отдавать отчёт и делать выводы.

Юрий Афанасьев-Широков

Recent Posts from This Journal


  • 1

"Миропорядок Тихого Дона и современность" - моя п

Пользователь m17ausfa сослался на вашу запись в своей записи «"Миропорядок Тихого Дона и современность" - моя публикация в журнале "Посев" №» в контексте: [...] Тихого Дона и современность" - моя публикация в журнале "Посев" №3, март 2016 г. [...]

  • 1